Новосибирск нельзя упрощать
20 июня 2026
Интервью
Новосибирск
Интервью о культуре, архитектуре и будущем города. Как музыка формирует городскую среду, зачем девелоперам вкладываться в парки и почему Новосибирску необходимы сложные проекты — в разговоре с руководителем Новосибирской филармонии Анной Терешковой.
Анна Васильевна, начнём с места, где мы сейчас находимся. Как вы воспринимаете филармонию в контексте города?
Музыка не существует без пространства, в котором она звучит. Она может звучать где угодно, но человеку важно место, куда он приходит слушать музыку — классическую, джазовую, современную. И мне кажется, что здание с залом имени Каца стало для Новосибирска именно таким местом.
Его архитектура очень точно передаёт саму идею музыки. Даже окна выполнены в форме звуковой волны — как будто вибрация города зафиксирована в стекле. Это не просто концертный зал, а попытка через архитектуру передать характер Новосибирска.
Здесь можно узнать все грани музыки — классической, русской народной, джазовой и даже эстрадной. И на этот творческий процесс влияет музыка самого города и региона, происходит её переосмысление, соединение с другими культурами и артистами мирового уровня. Именно из этого рождается большой культурный проект.
Его архитектура очень точно передаёт саму идею музыки. Даже окна выполнены в форме звуковой волны — как будто вибрация города зафиксирована в стекле. Это не просто концертный зал, а попытка через архитектуру передать характер Новосибирска.
Здесь можно узнать все грани музыки — классической, русской народной, джазовой и даже эстрадной. И на этот творческий процесс влияет музыка самого города и региона, происходит её переосмысление, соединение с другими культурами и артистами мирового уровня. Именно из этого рождается большой культурный проект.
Вы говорите об архитектуре почти как о продолжении музыки.
Потому что архитектуру неслучайно называют застывшей музыкой. Через неё всегда читается характер города, региона, людей.
Новосибирск в этом смысле очень особенный. С одной стороны, нам повезло: город молодой, живой, постоянно меняющийся. С другой — у нас не было длинной и последовательной градостроительной истории. После 1930-х годов планы развития постоянно менялись: эвакуация во время войны,
заводы, возникавшие буквально в поле, потом 1990-е, когда о системной градостроительной политике вообще почти не думали.
В итоге сегодня Новосибирск — это город, по которому можно читать недавнюю историю страны. Здесь есть и собор Александра Невского, и советский конструктивизм, и современная застройка. У него нет единого стиля, но этот хаос тоже посвому отражает историю города.
Новосибирск в этом смысле очень особенный. С одной стороны, нам повезло: город молодой, живой, постоянно меняющийся. С другой — у нас не было длинной и последовательной градостроительной истории. После 1930-х годов планы развития постоянно менялись: эвакуация во время войны,
заводы, возникавшие буквально в поле, потом 1990-е, когда о системной градостроительной политике вообще почти не думали.
В итоге сегодня Новосибирск — это город, по которому можно читать недавнюю историю страны. Здесь есть и собор Александра Невского, и советский конструктивизм, и современная застройка. У него нет единого стиля, но этот хаос тоже посвому отражает историю города.
Каким должен быть современный культурный объект, чтобы люди хотели в него возвращаться?
Очень многое зависит от самой среды и от качества пространства. Людей всегда притягивает интересная архитектура. Конечно, если выступает мировой дирижёр или большой оркестр, публика придёт в любом случае. Но современный культурный объект — это уже не только сцена.
Важно всё: комфорт, акустика, организация пространства, атмосфера. Без хорошей акустики люди просто не будут возвращаться. А ещё есть огромное количество нюансов, которые зритель не видит: репетиционные помещения, гримёрки, логистика, работа звука.
Поэтому я всегда с огромным уважением отношусь к архитекторам, которые проектируют такие объекты. Для этого нужно понимать не только архитектуру, но и музыку, и «поведение пространства», и потребности артистов.
Важно всё: комфорт, акустика, организация пространства, атмосфера. Без хорошей акустики люди просто не будут возвращаться. А ещё есть огромное количество нюансов, которые зритель не видит: репетиционные помещения, гримёрки, логистика, работа звука.
Поэтому я всегда с огромным уважением отношусь к архитекторам, которые проектируют такие объекты. Для этого нужно понимать не только архитектуру, но и музыку, и «поведение пространства», и потребности артистов.
Есть ли в Новосибирске примеры успешного сотрудничества культуры и девелоперов?
Да, и их достаточно много. Я всегда говорю, что есть просто строители, а есть Благоустроители.
Первым моим большим проектом стала Михайловская набережная. Основные средства на реконструкцию мы получили из федерального бюджета, но застройщик тоже вложил 160 миллионов рублей в продолжение благоустройства — не потому, что был обязан, а потому что понимал: пространство должно быть единым.
Позже появились и другие проекты: парк Ельцовский, совместные решения с «Брусникой» в части развития набережной у «Европейского берега», будущие парки имени Артемьева и «Чербузы». Девелоперы начали понимать, что парк, сквер, качественная общественная среда — это не дополнение к жилому комплексу, а часть ценности территории.
Как только рядом появляется парк, стоимость недвижимости автоматически растёт. Но дело даже не только в экономике. Всё больше людей хотят жить там, где можно гулять, отдыхать, проводить время с детьми.
Первым моим большим проектом стала Михайловская набережная. Основные средства на реконструкцию мы получили из федерального бюджета, но застройщик тоже вложил 160 миллионов рублей в продолжение благоустройства — не потому, что был обязан, а потому что понимал: пространство должно быть единым.
Позже появились и другие проекты: парк Ельцовский, совместные решения с «Брусникой» в части развития набережной у «Европейского берега», будущие парки имени Артемьева и «Чербузы». Девелоперы начали понимать, что парк, сквер, качественная общественная среда — это не дополнение к жилому комплексу, а часть ценности территории.
Как только рядом появляется парк, стоимость недвижимости автоматически растёт. Но дело даже не только в экономике. Всё больше людей хотят жить там, где можно гулять, отдыхать, проводить время с детьми.
Может ли культурный объект так же влиять на район, как парк или набережная?
Безусловно. Культурный объект формирует атмосферу.
Когда у человека закрыты базовые потребности — школа, детский сад, транспорт — следующим фактором становятся спорт и культура. Именно они создают ощущение полноценной жизни.
Очень показателен пример Кольцово. Сейчас это уже не просто наукоград, а фактически международный научный центр нового поколения. И там сразу возник вопрос: где учёные и их семьи будут проводить свободное время? Где они смогут слушать музыку, ходить на концерты?
Поэтому вместе с развитием СКИФа там планируется большой культурный центр с профессиональной акустикой. Это очень правильный подход: создавать не просто инфраструктуру, а полноценную среду для жизни.
Когда у человека закрыты базовые потребности — школа, детский сад, транспорт — следующим фактором становятся спорт и культура. Именно они создают ощущение полноценной жизни.
Очень показателен пример Кольцово. Сейчас это уже не просто наукоград, а фактически международный научный центр нового поколения. И там сразу возник вопрос: где учёные и их семьи будут проводить свободное время? Где они смогут слушать музыку, ходить на концерты?
Поэтому вместе с развитием СКИФа там планируется большой культурный центр с профессиональной акустикой. Это очень правильный подход: создавать не просто инфраструктуру, а полноценную среду для жизни.
Насколько сегодня важны частные инвестиции в культуру и городскую среду?
Это абсолютно необходимая вещь. Частные инвестиции — показатель зрелости и благополучия города. Когда бизнес вкладывается в культуру, благоустройство или общественные пространства, это означает, что люди хотят жить в качественной среде.
Предпринимателю важно, чтобы в его городе звучала хорошая музыка, чтобы сюда приезжали мировые исполнители, чтобы здесь было комфортно его семье, сотрудникам, друзьям.
И мне кажется, это естественное желание самодостаточного человека — участвовать в развитии своего города
Предпринимателю важно, чтобы в его городе звучала хорошая музыка, чтобы сюда приезжали мировые исполнители, чтобы здесь было комфортно его семье, сотрудникам, друзьям.
И мне кажется, это естественное желание самодостаточного человека — участвовать в развитии своего города
Как новосибирский бизнес относится к таким инициативам?
У многих предпринимателей остался тяжёлый опыт 1990-х, когда существовало огромное количество непрозрачных фондов и попечительских структур. Поэтому сейчас особенно важны доверие и прозрачность.
Но в Новосибирске благотворительность и волонтёрство действительно развиты. Да, у нас нет таких масштабов, как в Москве, но, возможно, это даже хорошо. Я всегда говорю: лучше много вовлечённых людей, чем один большой спонсор.
Но в Новосибирске благотворительность и волонтёрство действительно развиты. Да, у нас нет таких масштабов, как в Москве, но, возможно, это даже хорошо. Я всегда говорю: лучше много вовлечённых людей, чем один большой спонсор.
Какие тенденции в развитии городской среды вы считаете сегодня самыми важными?
Для меня один из ключевых приоритетов сегодня — развитие водно-зелёного каркаса Новосибирска. Это не просто благоустройство, а стратегический подход к тому, каким будет город через десятилетия.
Речь о том, чтобы жители жили в комфортной экологической среде, чтобы у города был другой микроклимат и полноценная зелёная связанность территорий — когда можно буквально пройти через весь Новосибирск по зелёным маршрутам.
Очень важная часть этой работы — возвращение города к воде и раскрытие малых рек. Мы уже сделали это на Михайловской набережной и в парке «Арена», где река снова стала частью городской жизни. Сейчас продолжается работа с Ельцовкой, Каменкой, есть проекты новых парков вдоль рек.
Мне кажется принципиально важным, чтобы водно-зелёный каркас воспринимался не как дополнительное благоустройство, а как полноценный градостроительный слой — такой же важный, как дорожная инфраструктура или инженерные сети. И сегодня эта тема уже обсуждается на уровне Минстроя России как часть будущей градостроительной политики.
Речь о том, чтобы жители жили в комфортной экологической среде, чтобы у города был другой микроклимат и полноценная зелёная связанность территорий — когда можно буквально пройти через весь Новосибирск по зелёным маршрутам.
Очень важная часть этой работы — возвращение города к воде и раскрытие малых рек. Мы уже сделали это на Михайловской набережной и в парке «Арена», где река снова стала частью городской жизни. Сейчас продолжается работа с Ельцовкой, Каменкой, есть проекты новых парков вдоль рек.
Мне кажется принципиально важным, чтобы водно-зелёный каркас воспринимался не как дополнительное благоустройство, а как полноценный градостроительный слой — такой же важный, как дорожная инфраструктура или инженерные сети. И сегодня эта тема уже обсуждается на уровне Минстроя России как часть будущей градостроительной политики.
Какие городские пространства вам особенно близки?
Здесь, наверное, есть определённая эмоциональность. Я отношусь к своим проектам как к детям. Поэтому мне особенно приятно гулять по Михайловской набережной, по парку «Арена», слышать, как люди говорят, что им нравится заниматься спортом в Заельцовском парке.
Когда ты вкладываешься в пространство, у тебя появляется особое чувство ответственности за него.
Когда ты вкладываешься в пространство, у тебя появляется особое чувство ответственности за него.
Чего, на ваш взгляд, сегодня больше всего не хватает Новосибирску?
Системности и стратегического взгляда вперёд. Город должен понимать, каким он хочет быть через 50 лет. Нельзя постоянно менять правила, зонирование, подходы.
И ещё я убеждена: Новосибирск нельзя упрощать. Это очень сложный город с очень сложными людьми. Здесь не работают простые решения. Проекты здесь тоже должны быть сложными — в хорошем смысле. Они должны заставлять думать, объединяться, искать новые формы взаимодействия.
Я всегда предупреждаю об опасности упрощения — в архитектуре, благоустройстве, культуре, строительстве.
Новосибирск требует содержательной сложности, глубины.
И ещё я убеждена: Новосибирск нельзя упрощать. Это очень сложный город с очень сложными людьми. Здесь не работают простые решения. Проекты здесь тоже должны быть сложными — в хорошем смысле. Они должны заставлять думать, объединяться, искать новые формы взаимодействия.
Я всегда предупреждаю об опасности упрощения — в архитектуре, благоустройстве, культуре, строительстве.
Новосибирск требует содержательной сложности, глубины.
Как вы относитесь к балансу между современной архитектурой и исторической средой?
Мне кажется, Новосибирску нужно гораздо смелее работать со своим конструктивистским наследием. Мы — одна из мировых столиц конструктивизма, но пока недостаточно это используем. Если бы город системно занялся восстановлением конструктивистских зданий и сделал это частью своей идентичности, это стало бы огромным культурным преимуществом.
У нас есть люди, которые искренне любят эту архитектуру, проводят экскурсии, популяризируют её абсолютно бесплатно. И это очень ценно.
У нас есть люди, которые искренне любят эту архитектуру, проводят экскурсии, популяризируют её абсолютно бесплатно. И это очень ценно.
Есть ли у вас внутренний принцип, которым вы руководствуетесь в работе?
Делать так, чтобы не было стыдно ни перед родителями, ни перед детьми. Так я делала парки, здание театра Афанасьева, музей Кондратюка. И ещё — не врать себе.
В каждом проекте всегда есть соблазн сделать проще, дешевле, быстрее. Но Новосибирск требует сложных решений и серьёзного отношения.
Мне кажется, если бы каждый архитектор или застройщик строил так, словно потом будет показывать этот объект своим детям и внукам, город выглядел бы совсем иначе.
В каждом проекте всегда есть соблазн сделать проще, дешевле, быстрее. Но Новосибирск требует сложных решений и серьёзного отношения.
Мне кажется, если бы каждый архитектор или застройщик строил так, словно потом будет показывать этот объект своим детям и внукам, город выглядел бы совсем иначе.
Практически любой крупный проект сопровождается критикой. Как вы к ней относитесь?
Как к неизбежной части изменений. Люди по своей природе достаточно консервативны. Любое изменение вызывает дискомфорт. Поэтому перед запуском проекта очень важно разговаривать с жителями, объяснять, обсуждать. Но даже если всё сделано правильно, всё равно найдутся люди, которым изменения не понравятся.
И только спустя несколько лет, когда пространство становится частью повседневной жизни, отношение начинает меняться. Это нормальный процесс. Я к нему уже привыкла.
И только спустя несколько лет, когда пространство становится частью повседневной жизни, отношение начинает меняться. Это нормальный процесс. Я к нему уже привыкла.
Анна Терешкова
Руководитель Новосибирской филармонии
Мы — одна из мировых столиц конструктивизма, но пока недостаточно это используем.